Когнитивные искажения теории и практики общественных отношений


Когнитивные искажения теории и практики общественных отношений Формула коммунизма: «От каждого по способностям, каждому по потребностям».

Не стоит отрицать факт наследственности, но человеком не рождаются при рождении, человеком становятся. Знание наук дает понимание реальности, понимание фантазий и ответственность в применении технологий.

Это мы знаем сейчас, но эти важные мелочи были упущены основателями и практиками коммунистических идей.

Яркое когнитивное искажение первичного лозунга коммунизма вполне могло бы быть сглажено адекватным государственным менеджментом и наукой. Но в реальности произошло обратное. Причина неудач насажденных идей и социальных экспериментов заключается в том, что расстановка кадров создала непреодолимый барьер, отделившей руководство от реальной действительности и текущих достижений научной мысли. Если кратко, то глупость на этих территориях взяла верх над наукой.

Но вопрос не в том, что произошло, сколько в том, почему это произошло.

Ведь расстановка кадров далеко не случайный процесс. В отличие от социальной схемы, действующей под демократической конституцией на Западе, не менее демократическая и внешне более социально лояльная к каждому гражданину конституция СССР скрыла от нас реальную асоциальную схему работы общественных механизмов. Дело в том, что декларация прав и свобод человека, насколько бы она ни была хорошей и красивой, недостаточна для реализации свобод и потенциала творческого развития человека.

Коммунистическая идеология игнорировала эгополярную природу человеческих отношений. И если за «железным занавесом» в то время частная собственность сыграла роль фактического обеспечения свободы каждого человека, то коммунистические принципы общественного строительства только декларировали свободу гражданина, не оставляя ему выбора социального поведения.

В СССР коммунистическая идеология не позволяла лоббировать интересы конкретного человека на государственном уровне, какие бы они не были, зато позволяла маскировать частные интересы общественной коммунистической идеологией. В результате честные и адекватные люди были полностью изолированы от управления. И о какой науке и вменяемости может идти речь?

В учебниках и научной литературе в русскоязычном поле я наблюдаю очень точное отношение к числовым значениям величин внутри задач и очень вольное отношение к определениям. По моему мнению, русскоязычная публика, в том числе научная, в силу коммунистического прошлого, больше ориентирована на собственную значимость – само раздутый авторитет, что создает творчество в области наращивания бюрократии. В англоязычном научном информационном пространстве больший интерес вызывают гипотезы и прогнозы, более скрупулёзное отношение к экспериментальному доказательству и точности выводов способствует освоению известных ранее знаний и созданию технологий, основанных на реальности.

Однако и англоязычная и русскоязычная лингвистические аудитории в той или иной степени смешивают точные данные, относящиеся исключительно к содержанию моделей с бытовым пониманием (точнее с бытовым непониманием). Если быть еще точнее – люди смешивают науку с бытовым непониманием и явными когнитивными искажениями.

На долларах США, как и на учреждениях американского правосудия вы увидите надпись «In god we trust», не следует понимать эту фразу в религиозном смысле, она означает – «Мы доверяем реальности». На сегодня эта формула не вызывает у меня сомнений, если под реальностью понимать результат взаимодействия человека с окружающей средой напрямую или посредством известных инструментов. Незначительная фраза – обывателю кажется – ни о чем. Но в ней заключена фундаментальная основа познания. О реальности мы имеем представление неотъемлемое от собственного организма и применяемых нами средств измерений.

Все, что мы получаем – результат изменения одного относительно другого. Мы смотрим на картинку и решаем, что она не изменилась, опираясь на то, что изменилось время.

Теперь обратимся к измерению времени. Вы вряд ли задумывались – почему время в нашем ощущении всегда функция с аргументом, имеющим пространственную единицу измерения – величину, которую можно привести к линейной величине в трехмерной системе координат (величину, которую можно преобразовать в функцию от длинны линейного отрезка в трехмерной системе координат)?

Как мы определяем время? Например, по собственным симптоматическим ощущениям, по биению своего сердца, то есть по тем или иным биохимическим процессам в организме или вообще механической пульсации элементов собственной кровеносной системы.

Электронные часы – мы определяем отсчеты по изменению визуального содержания или звуковым сигналам будильника, что всегда означает некое физическое воздействие в рамках нашего собственного трехмерного мира.

Атомные часы дают возможность свериться прямо по прямому сигналу, сигнал с резонансной частотой от атомных часов передается в эфир. Частота для резонанса атома цезия сегодня определена международным соглашением и составляет 9 192 631 770 герц, поэтому при делении выходного сигнала на это число должен получаться 1 Гц, или 1 цикл в секунду. (Атомные часы улучшили точность измерения времени в миллион раз по сравнению с астрономическими методами. На сегодняшний день самый точный атомный хронометр теряет одну секунду в пять миллиардов лет). Частота 9 192 631 770 герц запрещена для работы радиоэлектронных устройств во всем мире, на ней работают атомные часы.

Вам может показаться, что электромагнитные поля не имеют отношения к механическому движению, вы ошибаетесь, именно изменение пространственного положения зарядов создает электромагнитное поле, которое в точности соответствует параметрам движения.

Фактически даже время мы измеряем в единицах длины, независимо это наш организм или точный прибор – грубо говоря в сантиметрах.

Как только вы начинаете понимать смысл сказанного, вы сразу понимаете относительность мироощущений и когнитивные искажения, которыми изобилует ваше сознание.

Возвращаясь к когнитивным искажениям, в общественных отношениях когнитивные искажения могут быть как ничтожными, даже если им поддаваться каждую минуту, так существенными, даже фатально деструктивными, и это несмотря на то, что «формулу, содержащую когнитивное искажение» человек получит только раз за всю жизнь. Опасность когнитивных искажений определяется их содержанием.

Стереотипы отражают наши представления об окружающей действительности и могут иметь фактографический, алгебраический, геометрический, логический и понятийный характер, но независимо от формы нашего собственного осознания в формальной науке это всегда формула. Причем в формальном представлении стереотип содержит родительские признаки собственного появления и когнитивные искажения, участвующие в его образовании. Каждый стереотип полученный корректным путем, является адекватным. Стереотип, при формировании которого имело место когнитивное искажение представляет собой «формулу, содержащую когнитивное искажение».

И если в использовании и создании самих технологий когнитивные искажения имеют деструктивные последствия, связанные с непосредственным содержанием самих когнитивных искажений, то в общественном поле когнитивные искажения, существенные для технологий, приобретают дуальную форму разделения людей на две социальные группы – на две группы деструктивного общественного влияния. Социально значимые для технологий когнитивные искажения являются несовместимыми с применением конкретной технологии, групп технологий или даже области технического развития, создают социальные группы, неадекватно использующие сами технологии. Это не значит, что люди просто против какой–то технологии, люди как раз наоборот – за, но в отсутствии социального знания как социальной ответственности, они начинают применять технологии методами, разрушающими социальные структуры и уничтожающими людей.

Разделение групп деструктивного социального влияния существенными когнитивными искажениями определяется двумя возможными стратегиями: идти вперед или откатиться назад. На практике это стратегии: «Попугаи». Люди, переставая понимать что происходит, теряют возможность использовать действительные еще вчера стереотипы потому, что они уже не приводят к ожидаемым результатам. Но они продолжают их повторять как попугаи, потому что у них отсутствует альтернатива.

«Крысы». Понимание бесполезности повторения заученных недействительных «истин», и отсутствие работающей альтернативной социальной стратегии заставляет активных людей обратить свое внимание на ортодоксальные, пусть даже уже недействительные ценности, к которым, например, сегодня относятся: неадекватная потребностям собственность; стремление к несоизмеримому с социальными желаниями финансовому обогащению; насилию над другими членами общества; социальному паразитированию и бюрократическому росту.

Анатолий Кохан