О наших достижениях


О наших достижениях Итак, стало известно, насколько за два последних года, начиная с 01 января 2017 года, сократилось поголовье российских компаний. По свежим данным Федеральной налоговой службы, в Едином государственном реестре юридических лиц содержатся сведения о 3,9 миллионах организаций. По мнению налоговиков, число компаний с признаками фиктивности снизилось до 186,9 тысяч, а «с 1 января 2017 года количество таких компаний сократилось более чем на 1 миллион».

Вероятно, более чем миллион ликвидированных компаний – это все–таки не только компании с признаками фиктивности, а вся совокупность российских фирм, прекративших свое существование за этот период. Так что, скорее всего, здесь мы видим обычные чиновничьи приписки, чтобы повысить свою значимость. Как говорил в таких случаях великий русский полководец А.В.Суворов: «Пиши больше, что их супостатов жалеть.» 

В противном же случае возникает целый ряд крайне неприятных вопросов. Например, если российские налоговые органы считают, что примерно половина российских компаний до 2017 года были фиктивными и занимались неизвестно чем, то почему никто из тогдашнего руководства налоговых органов до сих пор не наказан за ненадлежащее исполнение своих служебных обязанностей?

Что же касается критериев фиктивности деятельности компании, включающих в себя массу параметров и, в частности, если ее юридический адрес находится по адресу массовой регистрации, то на память сразу приходит следующий эпизод из жизни. Много лет назад, когда налоговики только начинали бороться с такими адресами и массовыми директорами и учредителями, один из клиентов нашего банка получил блокировку счетов из налоговой инспекции именно по этим основаниям. Дескать, адреса массовой регистрации, массовый директор, массовый учредитель, в общем, явно фиктивные компании, которые необходимо прижать к ногтю. 

В результате клиенту пришлось потратить свое время, чтобы не заниматься своим бизнесом, а съездить в налоговую инспекцию и устроить там по этому поводу большой скандал. Дело заключалось в том, что он был владельцем целой сети магазинов, торговавших одеждой. Их было десятка два, а то и больше. Для удобства ведения дел и управления ими каждый из них был зарегистрирован как отдельное общество с ограниченной ответственностью, в которых наш клиент был и учредителем, и генеральным директором. Но ведь вникать в такие мелочи – это ниже достоинства сотрудников налоговых служб, не так ли?

Теперь эти обязанности по борьбе с компаниями, обладающими признаками фиктивной деятельности, в значительной степени переложены на банки. Антиотмывочный закон и десятки подзаконных актов Банка России, грозящие банкам штрафами и отзывом лицензии, настолько закрутили гайки, что под банковские «сомнения» в реальности ведения бизнеса все чаще попадают и реальные компании. Это если не полностью парализует их бизнес, то зачастую создает значительные препятствия в его ведении. Причин тому масса: от некомпетентности сотрудников и полной автоматизации процессов, когда искусственный «интеллект» банка блокирует счета клиентов по чисто формальным признакам, заложенным в его программу, до желания нечистых на руку банков вытрясти из своих клиентов с помощью действующего законодательства побольше доходов, не оказывая им никаких услуг.

Поэтому не стоит удивляться, что при столь нелояльном подходе к своим клиентам банки начинают терять даже тех, кто работал с ними уже на протяжении длительного времени.

Другая проблема заключается в том, что только что созданные компании, а также те, которые по своему роду деятельности, входящему в длинный перечень Банка России, считаются подозрительными, автоматически подпадают под более жесткий контроль со стороны банков. Многие из них являются как раз теми, которые люди, оказавшиеся по той или иной причине без работы, могут создавать, имея сравнительно небольшие первоначальные средства.

Резкое сокращение, например, производства высокотехнологичной продукции – самолетов, вертолетов, ракет, космических кораблей, а также общее сокращение государственного оборонного заказа скорее всего приведет и к сокращению численности сотрудников, работавших на этих предприятиях. 

Вместо того, чтобы заниматься производством высокотехнологичной продукции, они будут вынуждены заниматься гораздо более примитивными по сравнению с их профессиональной квалификацией делами. Поэтому экономисты Высшей школы экономики и МГУ могут сколько угодно спорить о вкладе россиян в ускорение экономики, но толку от этих споров не будет никакого. Добиться ускоренного развития экономики можно за счет развития высокотехнологичных отраслей, требующих высококлассных специалистов, а нынешняя власть в этом совершенно не заинтересована, предпочитая играть роль мирового сырьевого придатка.

Чтобы обеспечить себя и свои семьи, часть из оставшихся без работы высококлассных специалистов наверняка попробует заняться малым бизнесом, который вынужден сегодня существовать в условиях, кардинально отличающихся от тех, что были три или пять лет назад. Это означает, что для многих из этих новых предприятий в силу ужесточения внешних условий ведения бизнеса финал может наступить гораздо быстрее, чем они могли представить. При этом они не только понесут финансовые потери, но и могут получить из–за чисто формального подхода банков и налоговых органов черные метки на своей репутации.

Подобное развитие событий будет означать дальнейший рост закредитованности населения и сокращения его сбережений. Именно этот процесс и наблюдается в последние годы, но в условиях глобальной деградации экономики он скорее всего будет лишь еще более ускоряться.

Неизбежным следствием этого будет рост социальной напряженности в обществе, и чем более закредитованным будет население нашей страны, тем выше вероятность того, что, выбирая между тем, чтобы расплатиться по долгам или ликвидировать кредитора, граждане могут предпочесть именно второй вариант. На вопрос «Нужно ли это нынешней власти?» пока однозначного ответа нет, но как говаривал американский президент Ф.Рузвельт: «Если в политике что–то происходит, можете быть уверены, что так оно и было задумано.»

Некоторые размышления о быстрых платежах

В последнее время банки, включая и центральный банк, усиленно рекламируют свои системы так называемых быстрых платежей. Под этими «быстрыми платежами» обычно понимается сервис, позволяющий физическим лицам мгновенно (в режиме 24/7) переводить средства клиентам других банков по простому идентификатору вроде номера телефона, аккаунта в социальной сети, адреса электронной почты и тому подобного. Казалось бы, всё хорошо и здорово, но есть в этой сказочно красивой сказке целый ряд моментов, которые могут несколько смущать пользователей, обладающих элементарным здравым смыслом.

Начнем с вопроса надежности и попробуем ответить на простой вопрос: что надежнее для получателя платежа – получить наличные из рук в руки или безналичный перевод с карты на карту? Если плательщик и получатель средств не отделены друг от друга большим расстоянием, которые они не в состоянии по каким–то причинам преодолеть, то наличные однозначно надежнее. Их передали из рук в руки и всё, операция завершена. В этом случае между конечными участниками этой сделки нет никаких посредников, которые зависят от компьютеров, программного обеспечения, средств телекоммуникаций и прочего оборудования, а также энергоснабжения.

Примеры со сбоями в системах «Сбербанк онлайн» и Системе быстрых платежей Банка России 7 и 8 апреля текущего года, когда пользователи часами не могли отправить свои платежи, могут служить наглядным примером того, что надежность функционирования этих систем оставляет желать лучшего.

Для надежной работы этим посредникам при пересылке денежный средств требуется нести значительные затраты. За чей счет они могут отбить свои расходы? Только за счет своих клиентов. Это приводит нас к следующему не менее важному вопросу: кто оплачивает этот банковский банкет?

Отсутствие посредников при передаче наличных естественным образом означает, что никто из них, находясь в цепочке передачи средств от отправителя к получателю, не будет пытаться навязать им свои комиссии за оказанные «услуги». Именно это уже планирует сделать Банк России с усиленно проталкиваемой им Системой быстрых платежей (СБП), начиная с 2020 года. На его сайте можно узнать, что тарифы для банков, проводящих клиентские платежи с использованием его системы, составят от 0,5 до 3 рублей за платеж. Нести эти расходы самостоятельно банки вряд ли будут и скорее всего переложат их на плечи клиентов. Ну, и немного от себя, в зависимости от жадности, могут добавить.

Этими комиссиями СБП Банка России принципиально отличается от ныне существующих похожих систем, расчеты с помощью которых зачастую идут бесплатно для клиентов. Для расчетов внутри одного банка не брать комиссии за перевод средств это вообще типично, но Банк России стоит над коммерческими банками, поэтому не считает зазорным для себя слупить деньжат с их клиентов. Хорошо это или плохо каждый может решить сам для себя. Казалось бы, 3 рубля за платеж не такие большие средства, но когда таких платежей десятки миллионов, то и доходы становятся соответственными. Отсюда возникает вопрос: стоит ли российским гражданам своими собственными руками и средствами еще больше подпитывать монстра, и так наживающегося на грабеже российских граждан и ее экономики с помощью хотя бы все той же инфляции?

И, наконец, третий не менее интересный вопрос, связанный с «быстрыми» платежами лежит в плоскости контрольно–надзорных функций, возложенных на банки, и налогообложения. Любое перечисление средств между физическими лицами со счета на счет как обычное, так и с использованием СБП является предметом контроля службами финансового мониторинга банков, и если какие–либо перечисления вызовут у них вопросы, то использование клиентами систем удаленного доступа к счету и/или пластиковых карт может быть банком приостановлено. Что называется, до выяснения. А каждый день задержки в расчетах – это фактически предоставленные банку средства на беспроцентной основе.

Сколько подобное расследование и общение с банком могут продолжаться по времени, это вопрос открытый. Он зависит от многих факторов. Однако фактом будет то, что хоть перевод и был быстрым по времени, но реальный доступ к счету и находящимся на них средствам может в значительной степени затянуться. И это еще одно существенное различие с расчетами наличными. В случае наличных каждый сам контролирует ситуацию, тогда как при перечислении средств через банки эта функция контроля оказывается уже в руках третьих лиц.

Вопрос о полученных с помощью обычного перевода или СБП средствах получателю может задать и налоговая инспекция, посчитавшая, что полученные средства – это доход физического лица от той или иной предпринимательской деятельности, с которого необходимо заплатить подоходный налог и, возможно, еще какие–то дополнительные пени и штрафы. Не исключено, что налоговиков удастся убедить в том, что эти средства прислали близкие родственники, но в любом случае придется дополнительно потратить свое время, чтобы урегулировать эти вопросы.

Поэтому принимая решение о том, как удобнее получить некую сумму от кого–либо из физических лиц – наличными или с помощью всё тех же быстрых платежей, стоит учитывать все эти моменты. Александр Лежава