В обществе будущего людям придется отказываться от работы. Пост - работа?


В обществе будущего людям придется отказываться от работы. Пост - работа?

В обществе будущего людям придется отказываться от работы. Пост - работа?

Еще в 19 веке было высказано мнение, что после наступления коммунизма рабочие смогут «охотиться утром, ловить рыбу после обеда, вечером пасти скот и критиковать после ужина». Несколько позже социалист Уильям Моррис мечтал о прекрасных фабриках будущего, окруженных садами для релаксации, где нужно будет трудиться всего четыре часа в день. В 1930 году экономист Джон Мейнард Кейнс предсказывал, что к началу XXI века рабочий день сократится до 15 часов в неделю. В 1980 году французский леворадикальный философ Андре Горц называл отказ от работы центральным политическим вопросом ближайших десятилетий, но об этом в стране «победившего социализма», СССР, мало кто слышал, а тем более читал. Между тем в мире сформировалась новая идеология, которую сейчас называют «пост–работой». Многие ее сторонники полагают, что в будущем люди должны быть обеспечены безусловным базовым доходом. Доступность этой идеи обсуждается в ряде стран — Англии, Германии, Америке …. Эпоха пост–работы предполагает, что люди станут спокойнее, вдумчивее, окажутся глубже вовлечены в творческие и политические процессы.

Правда, для большинства людей такой расклад в обозримом будущем выглядит нереально. Уэльский академик Дэвид Фрэйн, в своей книге «Отказ от работы» ставит вопрос иначе: «Разве мы утописты, или утописты те, кто верит, что работа сохранится в привычном виде и дальше?». Заглянем в историю: откуда вообще взялась трудовая идеология? В ее основу заложены убеждения протестантов XVI века, которые видели в усердном, тяжком труде обеспечение счастливой жизни на небесах; затем интересы индустриального капитализма – это уже XIX век, требовавший дисциплинированных рабочих и предпринимателей, а в ХХ веке это — защита интересов потребителей и стремление самоутвердиться.

От древних греков до первых аграрных сообществ работу всегда старались переложить на чужие плечи (например, рабов), или выполнить как можно скорее, чтобы побыстрее освободиться. Между 1800 и 1900 годами рабочая неделя сократилась с 80 до 60 часов. С 1900 по 1970 год она уменьшилась приблизительно до 40 часов. Технологические изменения, образованные работники и государственное регулирование подорвали традиционное представление о работе. Освободившееся время использовала индустрия продаж и развлечений, заработав на этом хорошие деньги. К концу 70–х годов 20 века сформировалось убеждение, что длительный период превосходства работы над всем остальным подходит к концу. В XXI веке ситуация стала еще интересней — к примеру, в своей книге The Wealth of Humans: Work and its Absence in the 21st Century (Богатство человека: труд и его отсутствие в 21 веке) Райан Авент предсказал структурные изменения, которые вызовет повальная автоматизация. В политике тоже начинают циркулировать идеи пост–работы: британские «зеленые» уже предлагали внедрение трехдневной рабочей недели, а лейбористы разрабатывают предложение внедрить «базовый доход» в стране. ИнициатиВы по уменьшению рабочего дня существуют не только в Британии и США. Во Франции 35–часовую рабочую неделю приняли в 2000 году ради уменьшения безработицы и улучшения гендерного равенства под слоганом «Работай меньше — живи больше». Крупнейший немецкий профсоюз IG Metall, представляющий интереса работников электрической и металлургической отраслей, продвигает идею о том, чтобы сменщики и те, кому требуется уход за ребенком, были обеспечены 28–часовой рабочей неделей.

Но нельзя не сказать о вызовах, которые стоят перед нынешними пост–работниками. Есть уверенность, но есть и сомнения. Движение за пост–работу не обходится без критики. К примеру, профессор медиа — коммуникаций в Университете Западного Лондона Хелен Хестер, изучающая пересмотр трудовых отношений, говорит, что просто не видит разницы между рабочим и нерабочим временем: пост–работа – это тоже труд.

А вот что говорит Фредерик Гарри Питтс, лектор Бристольского университета — еще один критик идеологии пост–работы, знающий о трудностях современного труда не понаслышке: преподавая в университете на краткосрочных контрактах, ему приходилось наниматься на множество работ с низкой оплатой: популярность концепции пост–работы среди деятелей искусства, преподавателей и журналистов, рассуждает он, спровоцирована, в первую очередь, легкостью адаптации. Кроме того, пост–работа полностью игнорирует противоречия между интересами разных экономических групп. Он считает, что эта идея — просто попытка социалистов убежать от вопросов, на которые они так и не смогли ответить. Несмотря на то, что до эпохи репликаторов и роботов–нянь ещё очень далеко, цифровая революция уже начинает сеять хаос. 

Первые симптомы расцвета эры «технологического изобилия» можно обнаружить в росте количества низкооплачиваемой и малопродуктивной рабочей силы. И это показывает нам какой сложной конструкцией будет мир без работы.  Найти технологиям полезное применение, одновременно сохраняя большую часть населения довольными своим местом в жизни – с этой задачей пока что справится не удалось.

Ведь работа — не просто средство распределения покупательной способности. Она также является одним из наиболее важных источников идентичности и цели в жизни человека.  Если роль труда в обществе сокращается, другие источники целей и идентичности должны увеличиваться. Многие рабочие уверены, что реформы направленны на их исключение из экономической сферы. Но не только они могут стать объектом реформ. Богачей, которые неизбежно будут обеспечивать большую долю финансирования общественного благосостояния, также потребуется убеждать расставаться со своими деньгами, что будет совсем непросто. Посмотрите на сегодняшний богатый мир и убедитесь — в нём не много щедрого государственного перераспределения, но по факту отдельным группам — беженцам, латиносам, полякам и другим – все–таки удаётся «съедать» часть социальных благ. А вот еще один вопрос, который задают защитники существующей трудовой культуры: действительно ли отдых приносит людям удовольствие? Есть данные исследования, проведенного в 1989 году специалистами Чикагского университета. Людям на разных должностях ежедневно присылали опросники. По их результатам оказалось, что на работе люди получали больше позитивных ощущений, чем на досуге. Это объяснили состоянием «потока», которое достигается при максимальном использовании собственных знаний и умений. Вне работы большинство без особого удовольствия смотрели телевизор или пытались уснуть. Для пост–рабочих это лишь признак того, как «токсична» стала современная рабочая культура. Атрофировалось умение заниматься чем–то еще, но в менее загруженном трудом обществе это умение можно восстановить. Мы вновь сможем обогатить культуру, считает Дэвид Грейбер, — антрополог, общественный деятель, анархист, он вспоминает послевоенные годы, в ходе которых люди работали меньше и было легче получить пособие. Тогда создавалась прекрасная поэзия, интересные театральные постановки и лучшие образцы британской поп–музыки (The Beatles). Построение безработной утопии, в которой богатство щедро распределяется между членами общества, а люди по большей части удовлетворены своей ролью в жизни и сохраняют спокойствие вне зависимости от нашествия чужаков — сложная задача. Схватка уже началась и первые результаты не радуют.

Есть мнение, что в каком–то смысле эпоха пост–работы уже наступила — просто сейчас она приняла некую утопическую форму. Будет непросто заставить людей ограничить труд и зарабатывать еще меньше.

Но вот что сказала одна неглупая женщина (Маргарет Тетчер в своей инаугурационной речи): «Ересь одного периода — предмет ортодоксальной веры для следующего». А что скажете Вы?

Социальная психология и социальная инженерия сегодня исследует модели, возникшие в эпоху варварского использования лжи и массового тиражирования невежества. В этой грязной воде теряется и сам ребенок. Подход к формированию единого инструмента социального управления, называемого в гуманитарных отраслях науки совестью, целиком и полностью составляющий естественнонаучные связные знания, является решением «узла» проблем, доводящих прогрессивные научные достижения цивилизации недоученными последователями до абсурда.

Социальное правительство и проекты развития современной демократии Анатолия Кохана предлагают практические действенные методы изменения ситуации.

София Шудегова