Технологический прогресс в эпоху кризиса парадигм: между контролем и хаосом


Технологический прогресс в эпоху кризиса парадигм: между контролем и хаосом На сегодняшний день, анализируя динамику развития человеческого общества можно сделать вывод о том, что на него с каждым новым этапом развития всё большее влияние оказывают различные технологии. Результатом начавшейся в середине прошлого века научно-технической революции стало качественное и коренное преображение производительных сил: на первый план выдвинулась и наука, и научное знание в целом как определяющие факторы развития производства. Следствием данных процессов явилось изменение основных составляющих материально-технической базы общественного производства: характера труда, его формы и содержания. Таким образом, изменяющаяся структура производственного процесса, в конечном счёте, является одним из важнейших факторов, оказывающих непосредственное влияние как на отдельно взятого человека, так и на общество, человечество в целом.

Данные преобразования в том или ином виде охватывают практически все сферы и области человеческой деятельности, однако, наибольшим изменениям подвергается экономика. Находясь в прямой зависимости от постоянно меняющейся внутренней структуры рынка, включая и такой крайне необъективный с точки зрения постоянства фактор как соотношение «спрос – предложение», тем не менее, именно влияние вышеуказанных факторов  позволяет данной сфере оставаться наиболее открытой и «гибкой» для принятия и дальнейшего усвоения технологических новшеств. Другой отличительной особенностью является то, что экономика характеризуется всё более возрастающим ускорением процесса научно-технического преобразования: между первоначальным этапом изобретения, следующего за ним процесса введения определённой технологии в массовое серийное производство и конечным этапом использования технологии потребителем проходит всё меньше времени. Также постоянно выпускаются обновлённые, улучшенные версии устройств и программного обеспечения. Причём следует отметить, что данные изменения происходят в течение жизни одного поколения.

Вышеуказанные факторы можно отнести к признакам сформировавшегося, но остающегося динамичным информационного общества. Данный этап развития человеческого социума является следствием произошедшего во второй половине ХХ века события, которое коренным образом изменило структуру мирового пространства – «информационной революции». Большинство исследователей данной проблематики, в том числе и я, связывают начало процесса течения информационной революции с датой возникновения одного из прототипов Всемирной паутины (ARPANET – 1969г. и NSFNet – 1984г.). Возможно, кто-то не согласится с тем, что это явление революционно по своей сути. Однако, именно оно стало платформой для возникновения качественно нового формата взаимодействия членов социума, превратившись в универсальную площадку для обмена различного рода информацией, предоставив уникальную возможность для коммуникации между удалёнными точками планеты. По масштабу и объёму охватываемых общественных отношений данная революция сопоставима с предыдущими этапами развития человеческой цивилизации: промышленной и научно-технической революциями.

Наступление информационной революции и возникновение информационной и пост-информационной эпох неоднократно предрекалось и подвергалось фундаментальному и многостороннему научному анализу разными учёными и исследователями, чьи труды в дальнейшем легли в основу теории пост-индустриального общества. Следует отметить, что проблематика теории и построения концепции теории постиндустриального общества была отражена в научных работах таких учёных, как: Дэниел Бэлл, Элвин Тоффлер, Мануэль Кастельс, Ёнедзи Масуда и множества других авторов. В трудах вышеуказанных авторов исследуются и анализируются отличительные черты, особенности, а также причины возникновения потенциальных проблем в различных сторонах жизнедеятельности социума.

Произведя комплексный анализ работ данных авторов, сделан вывод о том, что за первоначальным этапом, связанным с возникновением в обществе качественно новых элементов и непосредственно связанных с ними отношений, возможны два варианта дальнейшего развития нового элемента: Элемент включается в общий механизм социального функционирования и становится полноценной частью общественных отношений;  Элемент признаётся потенциально опасным, вредным для общества, его основных отношений, элементов и институтов.

Если элемент прошёл первоначальный этап и стал полноценной частью общественных отношений, то дальнейший процесс его развития подразделяется на три возможных варианта развития:
1. Для того чтобы успешно интегрировать новый элемент в общий механизм социального функционирования с точки зрения принятой в отдельном государстве социальной и экономической модели, он включается в общую систему посредством издания соответствующего нормативно-правового акта. Данный законопроект должен пройти все стадии законотворческого процесса: от первоначальной, в форме проекта, до завершающей – подписания уполномоченным должностным лицом и опубликования. Таким образом, мы можем наблюдать, что в данном варианте механизм интеграции нового элемента инициируется «сверху»;
2. Альтернативным вариантом интеграции нового элемента в общий механизм социального функционирования является его интеграция без прямого участия в процессе механизмов государственного контроля и регулирования.  В данном случае в качестве инициатора включения нового элемента в систему может выступать любое физическое или юридическое лицо: изобретатель, автор, руководитель стартап-проекта, инвестиционная компания, корпорация и т.д. В дальнейшем процесс раскрытия возможного потенциала зависит от совокупности субъективных и объективных показателей, определяющих основы функционирования рынка: конкурентоспособность, инвестиционная привлекательность, затраты на производство, масштабируемость, востребованность и так далее;
3. Третий вариант интеграции нового элемента в механизм социального функционирования представляет собой совокупность вышеуказанных сценариев. Его основная сущность заключается в том, что на ранних этапах возникновения, развития и функционирования нового элемента он, в зависимости от ряда тех или иных причин (относительно небольшого срока функционирования, неизвестности, отсутствия востребованности среди целевой аудитории и т.д.), не является объектом повышенного внимания со стороны крупных корпораций или государственных структур. Постепенно, по мере своего развития, когда недавно возникший элемент (в форме объекта, механизма, института, общественного отношения) начинает постепенно занимать нишу в социальной жизни, к нему начинают проявлять интерес различные структуры и в соответствующей прогрессии начинают появляться тезисы, заявляющие о возрастающей необходимости законодательного регулирования нового элемента. В качестве универсального примера данного варианта интеграции предлагаю рассмотреть феномен возникновения Интернета с точки зрения исторической ретроспективы.

Первоначально при возникновении Интернета вопрос о возможности введения его законодательного регулирования, либо ограничения в правах его пользователей не поднимался. Декларация независимости киберпространства, написанная в 1996 году американским писателем Джоном Перри Барлоу, провозгласила, что единственным источником регулирования Сети является общественный договор, заключаемый между всеми её пользователями. При этом подчёркивалось, что все правовые понятия, применяемые к объектам материального мира, такие как личность, собственность и т.д. к киберпространству не применимы, так как материя в нём отсутствует. Однако позже, в США был принят ряд законодательных актов, которые ограничили использование объектов интеллектуальной собственности в сетевом пространстве: NET Act 1997г. , CTEA 1998г. , DMCA 1998г. Принятие данных нормативно-правовых актов позволило урегулировать американское законодательство в соответствии с Бернской конвенцией; сроки, в соответствии с которыми соответствующие объекты подлежали защите, были продлены; механизмы защиты также были установлены для цифровых носителей информации. Прежде нетронутая внутренняя структура цифрового пространства теперь начала подвергаться значительным изменениям: то, что изначально задумывалось как область, свободная от каких-либо навязанных извне и защищающих чужие интересы правил функционирования, едва начав заполняться продукцией индустрии развлечений, незамедлительно стало объектом внимания юридических отделов крупных компаний. А они в свою очередь стали защищать права на принадлежащие им объекты. В конечном счёте, на рынке цифровой продукции сложилась ситуация, при которой весь объём прав производителей интеллектуального труда фактически стал принадлежать узкому кругу крупных компаний, которые правомочны осуществлять действия, связанные со скупкой или заморозкой патентов, в том числе и с продукцией более мелких конкурентов. Данное явление можно вполне обоснованно рассматривать как начало становления процесса монополизации цифровой информации, что крайне негативно для конкурентоспособности производителей цифровой продукции, и  динамики рынка в целом.

По причине того, что на первоначальных этапах Интернет развивался по большей части стихийно,  государство стало проявлять к нему интерес только лишь на этапе его превращения   в глобальную информационно-коммуникативную сеть. После серии терактов, произошедших в США в 2001 году, государство в лице органов государственной безопасности усилило контроль во всех сферах жизни общества, в том числе и сетевом пространстве. Использовав формальную, пусть и небезосновательную причину введения в сетевом пространстве информационного контроля с целью борьбы с терроризмом, государство фактически получило право устанавливать ограничительные рамки сетевого контента и собирать информацию о тех пользователях, которые подозреваются в нарушении данных ограничений. Причём следует отметить, что, как правило, такая процедура не требует наличия разрешения от самого пользователя. Общая структура подобного процесса выглядит следующим образом.

На первоначальном этапе хранение и сбор информации о попавшем под подозрение пользователе осуществляется специализированными программами, которые производят сортировку, обработку и анализ запросов пользователя по определённым ключевым словам, совокупность которых позволяет сделать вывод о наличии преступного умысла пользователя. В дальнейшем прошедший первичную обработку массив данных подвергается повторному анализу специалистами соответствующих служб. Практически по идентичной схеме функционирует программа разведки PRISM, которая используется в деятельности Агентства Национальной Безопасности США. Мировой общественности стало известно о наличии данной программы в 2013 году благодаря материалам, опубликованным на сайте Wikileaks, полученным от бывшего сотрудника АНБ Эдварда Сноудена.  Аналогичное программное обеспечение, позволяющее осуществлять информационный контроль и производить фильтрацию сетевого контента, применяется во многих странах, и с каждым годом их количество неизменно растёт.

Вышеуказанный сценарий демонстрирует, как негативные переменные показатели влияют на процесс интеграции нового элемента в механизм социального функционирования.

Аналогичного рода проблема существует в процессе преобразования, трансформации общественного сознания в ходе закономерных процессов развития научно-технического потенциала социума. Иными словами, на сегодняшний день наиболее острой с точки зрения динамики развития человеческого общества   является проблема несоответствия  между собой его основополагающих сфер жизнедеятельности: с одной стороны технологической, с другой стороны социальной и духовной. Как уже отмечалось ранее, экономика является наиболее открытой и гибкой с точки зрения процесса интеграции нового элемента в механизм социального функционирования, так как она находится в прямой зависимости от постоянно меняющейся внутренней структуры рынка. Постепенно, по мере возрастающих темпов научно-технического прогресса, между вышеуказанными сферами может возникнуть множество  противоречий, которые  могут отрицательно сказаться на процессе развития человечества в целом. На сегодняшний день для того, чтобы избежать возможности возникновения негативных для научно-технического прогресса тенденций, необходимо чтобы социальная и духовная сферы стали соответствовать технологической. Применение обратного варианта приведёт к снижению темпов развития технологий, что может обернуться стагнацией и упадком как отдельно взятой сферы, так и общества в целом. Нельзя решить проблему технологического отставания стран третьего мира одновременно проводя реформы, направленные на сохранение их культурной, этнической или религиозной идентичности – подобные действия являются взаимоисключающими. Но также и нельзя вдаваться в крайности, приобщая население к достижениям научно-технического прогресса методом «кнута и пряника» – эффект в данном случае будет соответствующим, что не раз подтверждалось многочисленными историческими примерами. Материальная мотивация в данном случае может сыграть положительную роль, демонстрируя положительные результаты развития производительных сил общества, вступившего в эру научно-технического прогресса.

Таким образом, для того, что бы, как отдельно взятое общество, так и человечество в целом, перешли  на качественно новый этап технологического развития, необходимо  чтобы социальная, духовная и технологическая сферы соответствовали друг другу.  Но станет ли непосредственное искусственное вмешательство в процесс преобразования устоявшихся социальных, культурных и религиозных парадигм мышления началом разделения общества – основная проблема целесообразности установления каких-либо ограничений. На первый взгляд вполне естественно звучащие призывы к введению регулирования неоднозначных, с точки зрения обыденных представлений об этике и морали, явлений кажутся весьма логичными. Однако, в долгосрочной перспективе подобного рода стандартизация вредна как для самого научно-технического прогресса, так и для общества. На данный момент в обществе и так присутствует заметное социальное разделение, как с точки зрения материального достатка, так и в плане доступа к знаниям и информации. Сознательная изоляция от научно-технического прогресса, в конечном счёте, приведёт к возникновению очередного разделения: на тех, кто остался позади, и тех, кто пошел дальше. Смогут ли прогресс и технологии окончательно разделить нас и будет ли подобного рода сегментизация нормой в мире будущего?  На этот основной  вопрос каждому из нас придется дать ответ.

Владислав Хлапотин